Ух, как давно тут не была. Но периодически все равно кто-то читает сайт. Поэтому для вас сообщаю: я по-прежнему работаю с мамами. С января 20223 года живу в Батуми (Грузия), принимаю там лично, но основной способ работы - онлайн.

Сейчас я много работаю с темой эмиграции, мамами, которые переехали и пытаются себя найти "в новой реальности". 

Переехать всегда непросто. Люди теряют прежний образ жизни, прежние прекрасные школы, сады, работы. Имеют сложности с финансами. Перестройка привычного образа жизни часто сказывается на общении с семьей. Мамы переживают эмоциональное выгорание, фрустрацию (напряжение) от социальной изоляции и отсутствия близких людей, бытовые неудобства и так далее. 

Если вам нужна помощь в этой ситуации, обращайтесь. Условия консультирования вы найдете в разделе "консультации".

До встречи в Фэйсбуке

Дорогие читатели,
мир меняется, общение становится более динамичным. Я все так же работаю в терапии и консультировании, но больше присутствую в Facebook. В этом блоге изредка будут появляться "программные" статьи, но основной материал будет в моей группе "Психотерапия для мам и не только", приглашаю вас туда.

Психотерапия для мам

Также у меня есть свой небольшой канал на Ютубе


Добро пожаловать!
Ваша Анна

Совместный сон как феномен контакта ребенка с родителями

Совместный сон как феномен контакта ребенка с родителями

На этот лонгрид меня сподвиг пост в одном сообществе, где был задан вопрос «Как смотрит на совместный сон современная психология? До какого возраста нормально спать с родителями?»

Ответ (короткий) звучит так: современная психология никак не смотрит на этот вопрос. 

Ради ответа длинного писался лонгрид)

Нужно понимать, что не существует и не может существовать какого-то единого взгляда на этот вопрос в "современной психологии". Современная психология - это обзор разных теорий и направлений, взглядов конкретных ученых, как академических теоретиков, так и терапевтов-практиков. Поэтому у психоаналитиков будет один взгляд на это, у гештальт-терапевтов другой (причем я как гештальт-терапевт знаю как гештальтистов, которые за раннее отделение, так и тех, кто против), у семейных терапевтов - третий. При этом может существовать множество противоречивых исследований, которые тоже проведены с разной степенью соответствия академическим нормам. Я не академический психолог и вообще не уверена, что теоретики от психологии активно занимаются вопросами совместного сна. Потому что для этого нужно понаблюдать за тем, как ребенок рос, как сформировалась личность. А это невозможно, ведь на это нужен не один десяток лет. 

Тем не менее, у меня есть позицию по данному вопросу, основанная на практике с клиентами, данных возрастной психологии и личном опыте, которую и хочется изложить.

Если говорить о теории, то я могу рассуждать на эту тему как педагог, прослушавший курс возрастной психологии в своем университете много лет назад (и, кстати говоря, наверняка уже появились новые исследования возрастной психологии, и она тоже неоднородна). Но классическое понимание (Выготский, Эльконин) делит раннее детство на следующие периоды:

Период до года.

Это время, когда ребенок нуждается в базовой безопасности, когда он беспомощен и зависим от матери, время слияния и самой тесной привязанности, самого близкого контакта. Ребенок не можем покормить себя сам, не может двигаться, новорожденный даже не видит в полном объеме, как взрослый. И, конечно, основная потребность ребенка в этот момент — потребность в безопасности. Ему безопасно быть рядом с матерью, сосать грудь, слышать ее дыхание во сне. Фактически в это время младенец вообще не может оставаться один, и совместный сон — способ оставаться в слиянии с матерью.

Поэтому мое мнение однозначно — что до года ребенку совместный сон необходим. И в общем, он необходим и удобен (обычно) и матери тоже, потому что у матери тоже присутствует тревога разделения, она тревожится и беспокоится, когда ребенка нет рядом. Многие женщины с удивлением замечают за собой в этот период: «Я вставала ночью, просыпалась, чтобы послушать, дышит ли он, что с ним все хорошо, хотя знала, что ничего плохого произойти не может». Отсюда привычка смотреть на спящего ребенка, «проверять» его, когда он спит — все это признаки бессознательной материнской тревоги, связанной с сепарацией. Это, в общем, довольно древние природные механизмы, о которых много написано в соответствующей литературе (Гонсалес, Сирсы, Петрановская). И, как кажется, глупо им противодействовать. И про пользу совместного сна в этот период вопросов как будто уже не осталось, п.ч. на эту тему как раз были проведены исследования, которые показали, что младенцы, с которыми практиковали СС, были спокойнее и здоровее сверстников. Единственные сомнения здесь есть у педиатров советской закалки, которые боятся, что ребенка во время СС можно задавить, но эти опасения также давно отметены другими специалистами, теми же Сирсами. Есть исследования, подтверждающие, что младенцы, спящие в родительской кровати, гораздо спокойнее сверстников, что с ними реже случается «синдром внезапной детской смерти».

Теперь совсем небольшое отступление про практику: то, как гештальт-терапевты обходятся с материалом клиента. У нас нет понятий «норм» (ну разве что в рамках уголовного кодекса). Мы смотрим на то, как клиент обходится со своей жизнью и как он выбирает то, что выбирает, дает ли это ему удовлетворение. Поэтому совместный сон ребенка с матерью — это не симптом чего-то, а ФЕНОМЕН. Он может о чем-то говорить, указывать на какую-то проблему, с которой пришел клиент, а может ничего не значить. Мы не оцениваем его. При этом терапевт — живой человек, и его личный опыт влияет на восприятие, хотя он и не должен считаться истиной. 

Так, если ко мне придет клиентка и скажет, что ребенку два месяца, и он спит в соседней комнате, и даже, например, к нему применяют метод «проораться и уснуть» — я могу подумать, что у клиентки очень жесткие границы или она пережила какие-то детские травмы (еще вариант — она очень зависима от мнения педиатров или бабушек, которые считают, что ребенок должен спать отдельно), п.ч. для меня не держать новорожденного ребенка рядом с собой и не успокаивать ночью — странно. Это будет ФЕНОМЕН, который можно как-то проверить, например, сказать что-то вроде: «Ты знаешь, мне тут сложно немного тебя понять, потому что мои дети всегда спали в таком возрасте со мной, а как тебе, что ребенок так далеко от тебя?» - и дальше послушать ответ. Он может внести ясность в данный вопрос, а может оказаться довольно бессмысленным. Но это тема для изучения, а не диагноз.

Поэтому я не даю клиентам рекомендаций, когда им отлучать от груди, заканчивать совместный сон, когда это нормально делать — но мы вместе ищем и исследуем, как устроена ее жизнь и ее личность, и вместе ищем решение, которое устроит ее.

1, 5 года — 3 года.

Около года ребенок переживает кризис, связанный с началом хождения. Это начало сепарации от матери (точнее сказать, сепарация начинается уже с момента родов, но я в данный момент говорю о моменте, когда запускается процесс психологического отделения, выхода из эмоционального слияния). Само начало хождения характеризуется тревогой, которую ребенок часто проявляет тем, что хочет спать рядом, больше сосать грудь, хватать маму за одежду, требовать, чтобы она была рядом.

По окончании кризиса хождения (многие дети начинают ходить в год и два — год и три, поэтому точное время тут невозможно указать) ведущей деятельностью у тоддлера становится предметно-манипулятивная, т. е. для него важным становится не слияние с матерью, чтобы почувствовать безопасность, а познание мира. При этом ему важно, чтобы мама была в зоне досягаемости (Петрановская остроумно называет этот период «у юбки»). 

Какова здесь роль совместного сна? Как правило, с этого времени можно начинать постепенный отказ от грудного вскармливания (именно сейчас, а не в год, когда кризис начала хождения еще не пройден) и постепенное разделение с ребенком во время сна. Это может быть приставная кроватка, когда младенец спит рядом, но не в одной постели. 

Из личного опыта могу сказать, что в моем сознании важен рубеж в два года, который ВОЗ рекомендует для окончания грудного вскармливания. С двух лет и нескольких месяцев я клала старшего в приставную кроватку. Утром он перебирался «под бочок», и где-то к 2,5 годам уже спал в приставной кроватке до утра. 

С младшим, правда, этот номер не прошел — в три года он спит на приставной кровати несколько часов, а в середине ночи перебирается в мою, хотя от груди он отлучился легко и раньше старшего. Даже этот маленький пример говорит о том, что все дети — разные, и один может больше нуждаться в груди, а другой — в тактильном контакте ночью.

3,5 — 7 лет.

В три года происходит знаменитый кризис трех лет. По сути это разрыв слияния. Все, ребенок начинает ощущать свою отдельность, себя как «Я», которое может хотеть не то, что мама. Разрыв слияния — это изгнание из рая: только что эдемовские сады радовали тебя своими плодами — и это закончилось, «мама сломалась», мама больше не та нежная и всегда любящая. Психика адаптируется к тщетности: у кого-то медленно и мучительно, у кого-то более быстро и легко. 

Как и всегда в кризис, ребенка можно поддерживать в этот период, в том числе и с помощью более тесного тактильного контакта, но не «возвращать» в слияние. Чтобы не возвращаться к теме кризиса, замечу здесь, что у ребенка повышается тревога в любые сложные для него времена: развод родителей, рождение младшего, смерть близких, сложности в семейных отношениях. И в такие моменты, конечно, растет потребность в контакте, в том числе и тактильном. Поэтому, если, например, у трехлетки родился младший, полезно обоих брать в свою кровать — это уменьшит малышу стресс и частично избавить от ревности к новорожденному.

А дальше у дошкольника начинается период ролевой игры, для которой ему очень важно общение с другими детьми. С этого возраста его уже можно оставлять на несколько дней с другими заботящимися взрослыми, и он может адаптироваться. И, с точки зрения теории, тревога как базовое проблемное переживание постепенно уступает место так называемым «детским страхам», когда малыш может бояться темноты, «чудовищ» и прочего. Экзистенциально это также связано с переживанием страха смерти, о которой ребенок впервые узнает в этом возрасте. Это наполняет его тревогой, но, чтобы справиться с ней, вполне достаточно знать о возможной опоре на взрослых, и эта тревога не так сильна, чтобы возвращать ребенка в свою кровать. Моя позиция — ребенку до 7 лет хорошо спать в одной комнате с родителями, это позволяет справиться со страхами. 

С другой стороны, мой старший сын как раз сейчас переживает этот период. Он спит в другой комнате и тоже боится чудовищ, но на предложение спать рядом с нами неизменно отвечает отказом, потому что в этой комнате его часто будит ночью младший брат. Это я к тому, что дети такого возраста уже достаточно устойчивы, чтобы справляться со страхами, поэтому необходимости в совместном сне лично я не вижу. 

Другое дело, что и дети, и взрослые любят тактильный контакт, поэтому почему бы не валяться вместе на кровати, обниматься, драться подушками? Это обычно дети и делают — по утрам и вечерам. Потому что на ночь они вполне способны перенести разделение с любимыми родителями. 

Поэтому лично мой «водораздел» для окончания совместного сна — 3-4 года (с поправкой на психику конкретного ребенка). И если совместный сон продолжается дольше, то это для меня тоже будет ФЕНОМЕНОМ. (снова подчеркивают, что феномен не равно диагноз)

Феноменом чего?

Как правило, слияния ребенка с матерью, еще слишком тесным границам между ними. Кто его поддерживает? Конечно же, мать. Те, кто говорят «он сам не хочет отделяться», конечно, заблуждаются, потому что на самом деле это означает «я считаю, что ребенок не готов от меня отделиться, что он еще мал и беспомощен». И на самом деле это часто означает «я слишком слаба и беспомощна, чтобы оставаться одна». Маме так хорошо и тепло с ребенком, что она не хочет его отпускать. Взрослые люди говорят «я не могу спать без него, он мне так нужен, с ним так хорошо». 

Мама хочет продлить это замечательное время, когда малыш маленький и сладенький. 

И это для меня странно, потому что основная задача родителей — адаптация ребенка к миру, к реальности, забота о его взрослении. Взросление не нужно форсировать, делать травматичным, но сепарация (не в смысле «разделеине», а в смысле — отдаление на необходимую дистанцию) — процесс необратимый и неизбежный, сопротивляться ему — значит вредить ребенку и становлению его личности. Ограждать ребенка от посильной возрасту фрустрации - вредно для него. 

Почему родители задерживают отделение? По своим причинам, не связанным с детьми. Мама (реже папа) может хотеть сама «оставаться маленькой», нуждаться в близости и тепле, которого сама не получила в детстве. Она может оправдывать беспомощностью ребенка и его зависимостью от нее невозможность каких-то жизненных изменений. Например, «я бы вышла на работу, но он еще такой маленький, даже спит со мной» - на самом деле женщина сама не хочет выходить «в большой мир», ей комфортно и тепло в этом слиянии, она хочет продлить этот период. Мама может поддерживать себя с помощью совместного сна, если у нее разного рода сложности с мужем. И, конечно, ребенок в постели - это прекрасный способ избежать сексуальной близости, если ее не хочется, а прямо отказать нет возможности, потому что это сделает семейные проблемы зримыми и явными, и их придется решать.

И тогда совместный сон с ребенком — это покушение на его границы, потому что он, возможно, тоже уже нуждается в своем пространстве, в своей кровати, в том, что его сны были его снами, а не снами родителей. Но вместо этого ему внушают, что он маленький, беспомощный и не справится. Это в свою очередь может вызывать у ребенка тревогу отвержения: настоящий он, «отдельный», самостоятельный, родителям не нужен. А нужен маленький беспомощный малыш, и ему требуется постоянная опека. Конечно, ребенок больше всего на свете боится отвержения родителя, без родителя ему не выжить, поэтому он «откалывает» от себя часть, которая требует самостоятельности — и либо перестает ощущать потребность быть самостоятельным и привыкает к слиянию, по любому поводу просит помощи и поддержки, либо «терпит» мамину близость, в том числе и в кровати, и привыкает терпеть нарушение своих границ по жизни.

Отдельный вопрос касается так называемого «Эдипова комплекса» и «комплекса Электры».

Эдипов комплекс малограмотные люди понимают как «ребенок сексуально желает маму, но получает запрет на это от отца, поэтому у него возникает желание убить отца» - звучит довольно бредово, когда понимаешь, что речь идет о пятилетнем малыше. На самом деле, если не углубляться в психоаналитические дебри, речь идет всего лишь о том, что 5 лет — возраст, когда ребенок ясно осознает свой пол и пытается вести себя с родителем противоположного пола соответственно этому. Конечно, никакого сексуального влечения в понимании взрослого человека там и в помине нет, но есть стремление маленькой девочки быть именно девочкой, а мальчика — мальчиком. И поэтому особенно важно для матери замечать в сыне мужественность, «мальчуковость», а отцу девочки — дать ей понять, что она «его принцесса». Но к этим чувствам не должны примешиваться сексуальные влечения родителей и смена ролей в смысле нарушения ИЕРАРХИИ, на которые может повлиять совместный сон. Потому что с мамой должен спать папа — потому что ее муж папа, и он главный мужчина в ее жизни. То же самое касается девочки. Если с мамой спит сын, а папа - «в углу на коврике», то есть риск создать у ребенка впечатление, что главный как раз он, а папа — так, мимо проходил. Это и есть нарушение иерархии, которое очень плохо сказывается как на психике ребенка, так и на семейных взаимоотношениях, создает в детях много тревоги о нарушениях семейных ролей. В этом смысле очень плоха ситуация, когда подрастающий мальчик спит с матерью, а она при этом одинока и не пытается создать полноценные отношения с мужчиной.

Наконец, вообще-то (хотя об этом почему-то не принято писать) у здорового сексуально активного человека наличие подрастающего ребенка в своей постели может вызвать самое натуральное сексуальное возбуждение, для этого не надо быть педофилом. Поэтому с возраста, когда возникает риск инцеста (от пяти лет и старше), между детьми и родителями должна быть комфортная для обеих сторон физическая дистанция. Ну и конечно, всегда есть риск, что ребенок проснется и увидит «эдипову сцену», и самый простой способ избежать этого — отселить его в отдельную комнату или хотя бы кровать. 

И конечно, стопроцентное табу на совместный сон — подростковый возраст, когда формируется уже настоящая, а не «эдипова» сексуальность.

И уж совсем субъективно напишу: лично меня удивляет, когда взрослые люди пишут «а мы можем заниматься сексом где угодно, кровать у нас для сна, а не для секса». Для меня это примерно то же самое, как «мы можем испражняться где угодно» или «совсем необязательно принимать пищу за столом». Можно поесть иногда в гостиной, но естественно обедать на кухне. Можно справить нужду в ванной или в ночной горшок, но вообще-то для этого есть туалет. И непонятно, почему взрослые люди должны уступать детям место, предназначенное для реализации супружеской сексуальности. (но это, возможно, сугубо мое субъективное).

Для тех, кто дочитал до этого момента и возмущается, что с ним все в порядке, хотя он спит с ребенком старше трех лет, я напишу следующее.

Конечно, совместный сон всей семьей может ничего особенного не означать, а просто отражать современную культурную ситуацию «прогрессивной» семьи, которой свойственен детоцентризм. Есть некоторое представление родителей о норме, о том, что «хорошие родители спят со своими детьми до тех пор, пока те сами не захотят отделиться». И тогда родителю важно соответствовать этому представлению, играть социальную роль «хорошего родителя», иначе он будет чувствовать вину и стыд.

Здесь тоже есть загвоздка, потому что что такое хороший родитель, каждый решает сам. Я могу сказать, что для меня хороший родитель — тот, кто удовлетворяет свои потребности, хорошо чувствует их и может научить этому ребенка. И также хороший родитель — тот, чья роль не ограничивается только родительством, потому что иначе ребенок не получит примера того, как жить в обществе, как быть частью этого общества, а не только мамой или папой. И как человек со своими потребностями и границами я нуждаюсь не только в привязанности, но и в своем личностном пространстве. Моя кровать — часть этого пространства, поэтому как только я считаю, что ребенок готов — я ненавязчиво предлагаю ему постепенно сепарироваться. Как это делать, написано ниже. 

Наконец, конечно же, все дети и родители настолько разные, что даже написанное выше может оказаться довольно бесполезным в конкретных ситуациях. Я совершенно достоверно знаю случай, когда 12-летний мальчик спал в одной кровати с дедушкой — и это было полезно, потому что в анамнезе у ребенка были серьезные травмы привязанности, он развивался дольше, чем другие дети, и компенсировал недополученное раньше, в том числе и с помощью совместного сна. То же самое касается особого рода тревожных, чувствительных детей, которые плохо переносят ночное разделение с родителями. Но даже в этом случае можно не слепо уступать потребности ребенка спать с вами, а изучать его внутреннее устройство и повышать его устойчивость к фрустрации .

Наконец, последнее, о чем нельзя тут не написать, - это о культурных особенностях и материальной ситуации конкретной семьи. Естественно, в малогабаритной однушке мама будет спать с детьми на самой удобной кровати, а папу отселят спать на кухню — возможно, это будет рациональнее, чем занимать половину комнаты детской кроватью. Естественно, в «слиятельных» культурах цыган, коренных народов Севера или африканских племен никто не будет волноваться оттого, что ребенок слишком близко спит к матери. В западных странах вопросы личного пространства стоят острее, чем в восточных, и ценность индивидуализма выражена больше, чем - сплоченности и «слитности». Поэтому имеет значение, в каком окружении живут клиенты, тем более что сейчас я работаю по скайпу с мамами из разных стран. В этом смысле чем больше выбор матери отличается от выбора ее окружения, тем важнее рассматривать это как феномен ее родительства.

Как мягко отселить ребенка в свою кровать?

Вопрос о готовности ребенка к отселению в отдельную кровать целесообразнее всего задать себе. А вы готовы к его отселению? Многие родители больше тревожатся за этот процесс и больше боятся одиночества, чем сами дети. 

На самом деле все довольно просто — не нужно делать резких движений. Есть большая разница между тем, чтобы положить малыша в приставную кроватку в двадцати сантиметрах от себя, и в том, чтобы сразу выселить его в другую комнату. Общий принцип «один шаг вперед — два назад». Бросаете пробный шар — и смотрите на реакцию, держите руку на пульсе. Не надо провожать сына или дочь в другую комнату, как в последний путь. Можно обставить это событие как праздник, сказать, что у малыша теперь будет своя кровать (многие дети радуются этому), описать ее и купить действительно красивую кроватку. При этом нужно понимать, что ребенок, скорее всего, будет под утро приходить к вам — и в этом нет ничего страшного. Если же вы обнаружите, что ребенок действительно страдает от разлуки, много плачет, мало играет, не может успокоиться и активно просится обратно, начинаются психосоматические симптомы - скорее всего, его время еще не пришло. Тогда вопрос отселение можно отложить на какое-то время, но активно проговаривать ребенку «скоро тебе будет четыре года, и у тебя будет своя кроватка, и ты будешь спать в ней один».

Как и любое изменение, отселение не должно практиковаться в периоды болезней, кризисов, плохого самочувствия и настроения ребенка.

Какой же вывод следует из всего этого?

1. Совместный сон — выбор конкретной семьи, сам по себе он не является ни патологией, ни признаком «выдающегося» родительства.

2. До полутора лет совместный сон — скорее благо, после четырех — скорее зло, но это феномен контакта родителей с ребенком, а не симптом какой-то патологии. 

3. Родители, практикующие длительный совместный сон (после 4-5 лет) — скорее всего, находятся в слиянии с детьми и задерживают их сепарацию, но этот тезис не является абсолютным. 

Бесполезный ресурс

Прислали вчера очень хорошую ссылку "в помощь уставшей маме", где собраны разные способы, как можно восстановить свои ресурсы. Очень вкусно эти способы описаны)) Пойти в сауну, заказать домой еду, погулять одной... Эти способы очень хороши для слиятельных мам, которые склонны интересы детей ставить выше собственных, и для них само понятие заботы о себе становится очень целительным. Думаю, что и осознанная мама, которая нашла себя в материнстве, раскрыла в себе талант воспитателя и получает от него много удовольствия, найдет для себя много привлекательного.

Но я хочу написать о случаях, когда все это не работает и объяснить, почему не работает. А не работает это довольно часто, и именно такие мамы чаще всего приходят в терапию. 

Как выглядит "бесполезный ресурс"?

Такие клиентки приходят в терапию со стыдом и виной: "вроде много помогают, а мне все равно плохо", переживанием себя плохой матерью: "Все радуются своим пупсам, а я не могу". Они рассказывают: "У меня есть бабушка, она часто берет ребенка, но мне это не помогает, я все равно не хочу с ним быть". Они ходят на йогу, плавают в ванной, с ребенком много занимается муж - но это не помогает им почувствовать любовь к малышу или ощутить себя хоть немного счастливой.

Почему ресурс не восстанавливается?

1. Женщине плохо по другой причине, не связанной с ребенком.

Психический ресурс уходит, как в песок, на адаптацию к сложной ситуации, а ребенок тут кажется помехой. При этом женщина может срываться на него и думать, что она истощена детьми, искать этот самый "ресурс" и сталкиваться с тем, что это дает лишь временное облегчение. Чаще всего тут дело в сложных отношениях с отцом ребенка, родственниками, материальных вопросах, жилищно-бытовом комфорте. Измотанная этими проблемами, женщина никакой ресурс восстановить не может, потому что нужно решать поблему, а не идти в баню. Сходить в баню, впрочем, тоже не помешает, если это придаст сил на решение ситуации. В противном случае приведенные способы могут даже вредить: так, совет "побаловать себя вкусной едой" может перерасти в пищевую зависимость, а вином, соответственно, в алкогольную. Общение с подругами тоже превратится в способ снять напряжение, которое вызывает нерешенная ситуация.

2. Падение самооценки.

Часто обрушение самооценки происходит уже в результате тяжелых родов, когда женщине кажется, что она "не справилась", получила плохую отметку от жизни (кесарево сечение, рождение больного ребенка, родила ребенка "не того пола" и т.п.).

Чем выше у клиентки был статус до декрета, тем больше ее самооценка падает в результате декрета, тем сложнее дается ей материнство и, соответственно, тем бесполезнее "восстанавливать ресурс". Женщина-начальница или топ-менеджер, или успешная "творческая единица", отмывающая от какашек детские попы, начинает эти попы ненавидеть. Ей кажется, что она деградирует, глупеет, теряет творческие силы. Это не всегда параноидальная фантазия: недавно в одной из статей я прочитала, почему в России мало женщин-хирургов. Одной из причин становится... декретный отпуск. Хирург должен практиковать каждый день, выпасть из практики на полтора года может быть губительно для физических навыков. Подобных профессий, требующих постоянного присутствия "в строю", довольно много. Тяжело успешные женщины переносят и материальную зависимость от мужа. Раньше она могла пойти в любой московский ресторан, а теперь ей приходит у мужа денег на колготки просить.

Итак, к сожалению, женщина начинает чувствовать себя никчемной к декрете, испытывает отвращение к "материнской деятельности", которое переносится и на ребенка тоже. Большинство таких женщин старается быстрее вернуться на работу, испытывая при этом сильное чувство вины перед ребенком. Но некоторые перфекционистки продолжают упорствовать))) в том смысле, что остаются с ребенком. добиваясь о себя "идеального материнства".

Иногда падение самооценки происходит очень незаметно, и такие печальные случаи мы с вами наблюдаем: женщина все меньше следит за собой, старается купить себе вещи подешевле, все меньше демонстрирует уверенность в том, что она вообще способна вернуться на работу, развивается сильная эмоциональная зависимость от мужа.. (что называется, "обабилась", "превратилась в домашнюю клушу"). В этом случае самооценку можно "найти и вернуть на место" в работе с терапевтом, вспомнить вместе о своих прежних успехах, поверить в то, что их можно повторить.

"Бизнес-вумен", конечно, помимо принятия ситуации такой, какая она есть ("Да, мне неинтересно с ребенком, я хочу заниматься другими вещами"), важно обнаружить в себе эту раненую самооценку и искать то, что может ее подпитать помимо прямой профессиональной деятельности, особенно если по каким-то причинам скорый выход на работу невозможен. Например, нерастраченную способность быть менеджером потратить на то, чтобы организовать клуб для мам. Но самое важное - не ориентироваться на "подругу", которая обязательно по закону подлости есть у такой женщины и которая, как назло, обожает детей и наслаждается материнством. Так вот - не сравнивайте себя с ней. И не верьте, что от материнства все женщины получают удовольствие, а если вы не получаете, то вы плохая мать.

3. Потеря смысла жизни.

Это самая, САМАЯ ГЛАВНАЯ ПРИЧИНА ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ВЫГОРАНИЯ.

Волонтеры выгорают тогда, когда понимают, что предпринимают нечеловеские усилия, а люди продолжают умирать у них на глазах. Врачи выгорают, когда осознают, что всех не спасти и больные идут нескончаемой чередой. Мамы выгорают тогда, когда понимают, что ее участь - стирать пеленки, которые сменятся на носки, которые снова будут запачканы и брошены в стирку. Что обед будет съеден, и никто даже не вспомнит, что она приготовила вчера. Что завтра они тоже будут скакать и требовать мороженое. И послезавра. И послепослезавтра. И тогда у мамы начинается "день сурка", сопровождаемый потерей смысла жизни и даже суицидальными мыслями. Помню, прочитала про какой-то случай с матерью четырех детей, которая пустила себе пулю в лоб, живя в американской провинции и будучи домохозяйкой. Содрогнулась, читая. Много работая с этой темой, столкнувшись с ней лично, теперь я понимаю эту женщину (хотя не оправдываю).

И в этом случае восстановление ресурса, полезное и важное (потому что тем, кто выгорает, справедливо рекомендуют взять отпуск), полезно и важно не само по себе. Представьте себе арестанта на пожизненном заключении, которому сообщают, что теперь раз в неделю ему можно ходить на йогу. Круто? Наверно, приятно ему будет. Но возвращаться с йоги он все равно будет в тюрьму. 

Есть и другая метафора: если выйти из загазованной комнаты, а потом снова туда вернуться, то станет еще хуже, потому что больше будешь чувствовать газ.
Взять отпуск, пойти в сауну, побыть одной такой женщине важно не для того, чтобы снова вернуться "в загазованную комнату", а для того, чтобы снова ИСКАТЬ СМЫСЛ. Этот смысл может быть очень простым, но важным для нее лично. Понимание смысла того, что делаешь, возвращает ответственность за свою жизнь и контроль над ней. Если я решаю, что остаюсь рядом с детьми, потому что мне важно видеть, как они растут, и смысл моего материнства в этом, - именно это станет ресурсом, чтобы не выгореть. Если смысл в том, что "сейчас мне тяжело, но через два года я вернусь на работу" - может быть и так. А может быть, смысл в том, что два моих свободных часа в день я потрачу не на соцсети, а на то, что для меня по-настоящему важно, - на языковые курсы или игру на флейте. И в этом смысл моей жизни сейчас, - в том, что два часа в день я изучаю иностранный язык. А дети - дети просто моя трудовая повинность.
Если таким образом искать и формулировать свой смысл, то и дети перестанут быть обузой, легче будем отдавать им часть себя, и не надо будет "баловать себя вкусной едой", потому что и без того будет энергия, чтобы жить. А там, глядишь, придут перемены: найдется няня. Найдется подработка, связанная с языком. В общем, просвет станет расширяться. И смысла станет еще больше.

Приглашаю на терапию

Кто собирался на терапию или консультацию, но боялся, стеснялся или по каким иным причинам откладывал. Сейчас хорошее время: до начала сентябрьского терапевтического сезона (основной поток обычно приходит осенью), по старым ценам, и можно найти удобное время в расписании! 
Вернулась из отпуска и приглашаю на терапию. Напоминаю, что работаю в скайпе с клиентами со всего мира, лично в Ярославле и также провожу разовые консультации в Москве. Темы: любовные, семейные отношения, воспитание детей, поиск себя и самореализация, жизненные кризисы, эмоциональные проблемы и т.п. Люблю работать с мамами маленьких детей, ибо сама такая же, но это необязательно)
Да, а вернулась я из города, где "должны жить только рыбы", полна энергии и сил!

Почему я ору на своего ребенка

Запрос "|Почему я ору на своего ребенка" по-прежнему один из самых популярных в сети. 

Решила поделиться главным, что узнала со времени написания своей первой статьи на тему агрессии на ребенка.
Сейчас могу все объяснить гораздо проще, чем раньше.

1. Так почему вы все-таки кричите?
Ответ очень простой — матери срываются, потому что не могут СПРАВИТЬСЯ С ФРУСТРАЦИЕЙ.
Что такое фрустрация?
Это нарушение ожиданий, ожидаемого порядка вещей, из-за которого не удовлетворяются ваши потребности. Вот ребенок пролил на себя сок перед выходом из дома. Для матери это — фрустрация.
Вот он начинает истерить и кричать — он тоже чем-то фрустрирован, и на маму это действует негативно, она «заражается» этим состоянием фрустрации.
Вот он отказывается одеваться, вы опаздываете на занятия и не знаете, что делать, а он продолжает разрушать ваши надежды на то, что день пройдет нормально.
Метафорически фрустрация — это когда-то вы бежали спокойно куда-то и вместо ровной дороги врезались в стену. Дальше начинается сложный комплекс чувств: обида, злость, отчаяние.
В случае эмоционального срыва все эти чувства ОТ СОБСТВЕННОЙ ФРУСТРАЦИИ выливаются на ребенка со словами «ты не так сделал», «зачем ты так себя ведешь», «ты плохой», «ты доводишь маму» - ну и так далее, нужное подписать.
Дети — они вообще прекрасные фрустраторы)

2. Как по-нормальному переживать фрустрацию?

В норме человек в состоянии фрустрации переживает вначале ЗЛОСТЬ (состояние мобилизации), потом БЕССИЛИЕ (смиряется с тем, что невозможно ничего изменить, например, из дома вовремя вы уже не выйдете), а потом ГРУСТЬ от того, что потребность удовлетворить не удалось, грусть и сочувствие себе («Да, жаль, что из дома не удалось выйти вовремя, но ничего не поделать»).

Если женщина склонна к эмоциональным срывам, как правило, она застревает в состоянии ЗЛОСТИ, потому что плохо осознает, какая ее потребность в данный момент не удовлетворяется, в чем конкретно она фрустрирована. И в этом состоянии она все еще пытается добиться желаемого: пинками выгнать ребенка из дома, на худой конец, просто выплеснуть скопившееся напряжение (которое чем сильнее, чем дольше оно сдерживалось).

Самое главное в этой ситуации — признать, что это не ребенок виноват, а ВЫ РАЗОЗЛИЛИСЬ на то, что что-то не идет так, как хотелось. И потом — признать БЕССИЛИЕ и смириться с тем, что так оно и не будет. Очень полезно заранее смиряться с какими-то вещами, снижать уровень притязаний, подстраховывать себя и ребенка от таких фрустраций. Например, если у вас маленькие дети:
1. Вы периодически будете опаздывать, заболевать, пропускать занятия и прочие важные вещи.
2. У вас никогда не будет дома идеального порядка.
3. У вас не будет достаточно времени для себя.
То есть — снизьте уровень притязаний. Заранее знайте, что можете опоздать или что сок могут пролить.

ГРУСТЬ. И второе — пожалейте себя, погрустите о том, чего нет. Ребенок в этом не виноват, он просто маленький. Постарайтесь принять его, себя и ситуацию такими, какие они есть.
Тут неизбежно сказать, что в нашей культуре жаловаться не принято, многие считают, что нужно «биться до последнего, не сдаваться», даже если это битва с собственным ребенком. А парадокс в том, чтобы именно сдаться в ситуациях, когда невозможно ничего изменить, сдаться и отпустить, может быть, даже поплакать и пожалеть себя, что не получается. Тогда гнев не осядет где-то в почках или животе.
Последнее — ПОЗАБОТЬТЕСЬ О СЕБЕ И РЕБЕНКЕ. Компенсируйте себе и ему этот эпизод. «У нас сегодня был тяжелый день, давай купим мороженого» (внимание: это не компенсация ребенку морального вреда и не «оплата» вашего срыва или заглаживание вины, а именно забота о себе и о нем).
УДОВЛЕТВОРЯЙТЕ СВОИ ПОТРЕБНОСТИ
Не получилось здесь, должно получиться где-то в другом месте. Вам нужно спать, хорошо кушать))) заниматься любовью с мужем, делать хотя бы что-то, что приносит удовольствие. Тогда не будет таких больших ожиданий от ребенка и легче будет смириться с тем, что что-то идет не так. Хронически неудовлетворенная мама - потенциальная "бомба", которая рано или поздно взорвется.

3. Работа со сложившимся негативным паттерном.

Тут все индивидуально. Нужно работать с точкой «ДО» и точкой «ПОСЛЕ». Что происходит до взрыва и как вы справляетесь с гневом после того, как он появляется?

Работа с точкой «ДО»
1. Определите потребность, которая фрустрирована. Что именно не получилось? Хотелось чистоты, только что убрались — и тут он проливает этот несчастный сок?
Или жаль новую кофточку?
Или только что выстиранный слюнявчик?
Опоздание расстраивает, потому что учительница будет ругаться?

2. Ищите предвестники.
Кому-то помогает заранее почувствовать приближение срыва и уйти в соседнюю комнату «подышать». У урагана есть предвестники. Ищите предвестники своего гнева. Старайтесь избавляться от фрустрации тогда, когда ваш «контейнер» чувств еще не переполнен. Замечайте раздражение на ранних этапах, выражайте его обычными словами «Я раздражена, потому что ты не убрал игрушки. Я хочу, чтобы было чисто». Не терпите.

Работа с точкой «ПОСЛЕ».
Пытайтесь изменить паттерн «не влезай — убьет».
Кто-то находит переходный объект: бьет посуду или табуретки. Тоже не идеальное решение, прямо скажем, но лучше бить посуду, чем ребенка)
Кто-то учится смиряться и жалеть себя.
Кому-то помогает утешение близких: вместо того, чтобы кричать на ребенка, представила любящие мужские объятия (если их рядом нет), пожалела себя, поругала мысленно ребенка и успокоилась.

4. Неправильно:

1. Многие думают, что нужно просто лучше себя контролировать. Это все усугубляет, потому что контроль помогает сдерживать эмоции. В этот раз вы сдержались, но гнев внутри остался. Потом еще раз сдержались, количество гнева внутри увеличилось. Потом уже не сдержались — и сорвались.
ГНЕВ ДОЛЖЕН ПЕРЕХОДИТЬ В ПЕЧАЛЬ. Это главное.

2. Также считается, что нужно себя как можно больше корить за срывы. Тогда станет стыдно, и будешь лучше сдерживаться.
Это тоже не работает. Потому что чувство вины рождает страх, что ситуация повторится (и именно поэтому она повторяется), и стыд (который себе и другим мешает признаться в том, что не все в порядке).
Гораздо больше работает поддержка себя. Да, я сорвалась, но я люблю своего ребенка. Я ищу способы изменить ситуацию. Хвалите себя за то, что вы делаете для ребенка и ищите способы решить проблему.

И конечно, извиняйтесь перед ребенком, добивайтесь прощения, и объясняйте, что он не виноват, что вас злит его поведение, а не он сам!

Написанное выше не отменяет первой статьи. Конечно, если вы уже фрустрированы мужем или работой, у вас внутри уже много подавленного гнева, и достаточно спички (маленького эпизода с ребенком), чтобы вы вспыхнули. Или если произошло уже пятнадцать таких эпизодов за день.

Подробнее про круг фрустрации и управление гневом в видео:
https://www.youtube.com/watch?v=SgHk476KATk&t=711s

Другие статьи:

Почему я злюсь на своего ребенка

Я боюсь нанести ребенку психологическую травму!

Как не убить мужа 

Лекция 3. "Супружеские отношения, часть первая"

Сделала первую часть лекции про супружеские отношения. Возможно, много теории, но это работает)

Если вы хотите разобраться в своих отношениях с супругом, напоминаю условия консультирования в скайпе:







Всем взаимопонимания и любви!

Лабковский

Вот нравится мне Лабковский простотой своих суждений) Как и любая массовая психология, где все просто: не идите на компромиссы - да и все. Приходят потом клиенты и ругают себя: почему у меня не получается вот так? Все же написано, Лабковский все рассказал, бери просто и делай. Вот я тупой-то, руки-крюки, почему не выходит?

Мне часто хочется защищать людей, о которых он пишет в своих статьях. Потому что не все так просто на самом деле. У каждого из героев (понятно, что это некий собирательный образ) есть свои причины, чтобы "идти на компромисс". Кажется, что все люди хотят быть счастливыми, независимыми, удовлетворенными. Но это не так. Для человека, идущего на компромисс, гораздо безопаснее быть неудовлетворенным и несчастливым, тем более что он плохо осознает степень своей неудовлетворенности. Почему? Потому что он искренне считает, что подстраиваться под других - это хорошо, а отстаивать свои интересы - это "эгоизм" и "плохо". И что если ты будешь "жить для себя", то тебя рано или поздно отвергнут или "наорут", ужас-ужас - и это, между прочим, во многом правда, отвержение и конфликт для них намного страшнее, чем неудовлетворенность. Так что они выбирают не между "счастливой жизнью" и "компромиссом", а между плохим (компромисс) и очень плохим (одиночество и изоляция). Более того, если созависимый человек уйдет от зависимого партнера, без внутренней работы над собой он выберет себе точно такого же зависимого (с некоторой вариацией). 

Имя этому явлению - зависимое и созависимое поведение, см. книгу Уайнхолд "Освобождение от созависимости" - в нем много повторов и "воды", но явление описано ясно.

Так и что же, выхода нет? Выход, как всегда, может быть в психотерапевтической работе: признать свою неудовлетворенность, учиться осознавать свои желания и чувства и говорить о них, отстаивать себя и справляться с конфликтами и отвержением, отказаться от попытки почувствовать свою ценность через "спасение" других и т.д. И это точно не одна консультация.

http://labkovskiy.ru/publikatsii/idyote-na-kompromiss-delaete-to-chto-hotyat-drugie/

Лекция "Темная сторона материнства": о негативных чувствах

К сожалению, родительство не состоит только из глянцевых картинок, которые показывают в рекламе. О тех негативных чувствах, которые сопровождают материнство, рассказываю во второй аудиолекции.
Первая часть: гнев и печаль. Отчего возникают, как справляться.

Вторая часть: стыд и вина. "Я плохая мать", "У меня неправильный ребенок".

Третья часть: тревога. Беспокойство за безопасность ребенка, его успешность, за отношения с ним, за его здоровье. 

О "катастрофических" последствиях психотерапии

Исходный пост

https://www.facebook.com/yudin.andrei/posts/10211620305932256

На самом деле вопрос хочется поставить немного по-другому: а почему и каким образом в результате психотерапии что-то там «отваливается»? Потому что если именно так формулировать, то при чтении у человека, не имеющего опыта терапии, возникнут закономерные тревога и удивление: что, прям вот так вот приду — и оно само отвалится, как хвост у Шарика из Простоквашино, о котором он в письме писал? Схожу на пару сессий про отношения, домой вернусь, а там муж мне и говорит: «Все, пока, я ухожу».

Может быть, и так, конечно, но редко), в реальности чаще по-другому. Человек приходит в терапию, потому что у него есть неудовлетворенные потребности, которые он сам не может удовлетворить и часто не может даже осознать. Например, речь об отношениях. Вот, есть какие-то отношения, отчасти они потребности удовлетворяют в какой-то степени, отчасти — нет, получается такой чемодан без ручки: тащить тяжело, бросить — жалко. Это и есть незавершенный гештальт, область хронического напряжения, где эмоции ходят по кругу, но ничего не происходит. Это могут быть целые области жизни, которые «тянут» из человека энергию, но мало что дают.

Что в происходит в результате терапии? Разное. Человек начинает понимать, какие именно потребности удовлетворяют и не удовлетворяют его отношения, начинает видеть, насколько кривой он сам использует способ для получения того, что нужно (например, выбирает человека, склонного к насилию, чтобы переложить на кого-то ответственность за свою жизнь, в результате получает опеку, но и насилие тоже). И тогда часто случается вот это «само отвалилось», когда психика просто перестает поддерживать то, что стало нефункциональным, перестало быть нужным. Оно бы все равно, скорее всего, произошло, и без терапии, но, возможно, заняло бы много лет, ждало бы неких специальных обстоятельств. И тогда человек просто забывает поддерживать такие отношения. А если отношения для клиента питательны, если они много что дают, - терапия дает возможность их, наоборот, улучшить: например, принять партнера и перестать его критиковать за то, что он не удовлетворяет какие-то потребности, взять их удовлетворение на себя.

Поэтому я в корне не согласна с мыслью, что в терапии что-то «само собой отваливается» и она ведет к неким непредсказуемым и катастрофическим последствиям. Это правда, что часто мы не знаем, куда приведет нас работа с бессознательным. Если есть желание всю жизнь прожить, как писал Мураками, «в ящике из-под ботинок», то не ходите на терапию. Но если просто довериться себе и своей психике, она сама волшебным образом сложит любой паззл, и терапевт станет просто ее орудием, и клиент станет счастливее в результате всего этого, даже если окружение окажется всем этим недовольно)

Однако есть и другие процессы, которые происходят с теми, кто проходит долговременную терапию, а также с теми, кто изучает гештальт. Психотерапию ведь, как и что угодно, можно использовать как средство удовлетворения невротических, нездоровых потребностей. Например, возникает гордыня, которая заставляет позиционировать себя партнеру по-другому: «ты не удовлетворяешь мои потребности», «ты нарушаешь мои границы» - и так далее. А потом обижаться, что он глупый, не хочет просветления. Или пытаться исцелить всех окружающих, ставя им некоторые диагнозы, пытаясь затащить на терапию и превращая таким образом гештальт в подобие секты, где «кто не с нами — тот против нас». В той или иной степени некоторое «искушение терапией», похожее на искушения неофита в церкви, когда всех хочется привести в храм, проходит, наверно, каждый «приобщившийся». (Мой муж шутит: «Ну вот, женился на нормальной женщине, а она стала гештальтисткой»). И это искушение нужно преодолевать, повторяя, как мантру, что другие люди не обязаны лечиться и меняться только потому, что вам этого захотелось, изучать ваш терапевтический «птичий язык» и подписываться на блог вашего терапевта.

Но если мантра не сработала, то смена партнера происходит в результате некоторой конструкции «из головы»: он не такой, как мне нужно, с ним не удается поддерживать иллюзию собственной исключительности и всемогущества. Тогда партнер отвергается.

Но в этом виновата, конечно, не терапия, а человеческое несовершенство)

Вторая часть лекции о границах: о перфекционизме, слишком жестких границах и чайлд-фри

Видеолекции

Наконец-то сделала свой канал на Ютубе.

Первая из цикла лекций о родительстве называется "Границы в жизни ребенка и родителей".

Мне захотелось порассуждать на раскрученную тему, о которой часто приходится слышать полярные мнения "Ребенок нерезлый, и ему бесполезно ставить границы до определенного возраста", "Детям нужны границы, без границ им становится тревожно" и так далее. Что же скрывается за понятием "границ", как их "ставить" и остаивать? Слушайте лекцию.

Юбилейное интервью 1 декабря 2016

Захотелось отметить круглую дату чем-то, и я взяла сама у себя небольшое интервью: о психотерапии и родительстве. Получилось очень лично, но исправлять не буду)

35 

Я никогда не хотела быть психотерапевтом или психологом, ничего не знала об этой профессии. В 2002 году мама предлагала мне параллельно с пятым курсом филфака получить второе высшее психологическое. Сейчас немного жалею, что не согласилась, а тогда отказалась, потому что и так была очень загружена, и вообще на тот момент мне очень надоело учиться «впрок», по принципу «а вдруг пригодится»: были какие-то курсы секретарей-референтов, экскурсоводов (экскурсоводом, правда, я работала несколько лет), музыкальная школа, театральная школа... Ну вот, сейчас бы пригодилось психологическое образование. Может быть, я еще отучусь, но пока в работе с клиентами мне вполне хватает навыков гештальт-терапевта, полученных в МИГИПе, и тех знаний, которые я получала сама, читая самую разную психологическую литературу. Кстати, я не люблю нынешней моды насмехаться над Фрейдом, потому что, на мой взгляд, он совершил величайшее открытие бессознательной области психики, которое большинство из нас еще не оценило по-настоящему.

О психотерапии

В данный момент, как мне кажется, все множество психологических направлений можно условно разделить на «рациональные», «гуманистические» и «директивные». Рациональные (стержнем тут является когнитивная терапия и бихевиоризм) изучают поведение и направлены на коррекцию поведения. Думаю, НЛП тоже близко к этому. Когнитивную терапию считают более эффективной, п.ч. поведение человека быстро меняется под воздействием этих методов. Мне самой когда-то очень помог НЛП-психолог. Директивные методы, где в центре авторитет специалиста, также быстро могут решать проблемы с помощью гипноза и других трансовых техник. Но, как мне кажется, они гораздо меньше подходят, когда речь идет не о том, чтобы побороть страх водить машину, а о человеческих отношениях. Думаю, что каждому клиенту подходит что-то свое. Экстравертным и рациональным людям часто сложно воспринимать гештальт, а директивные методы подходят тем, кто не готов брать много ответственности за изменения и много осмыслять, воспринимать.

Но лично мне, конечно, ближе гуманистическая терапия, где в диалоге с терапевтом человек может познать самого себя и ужаснуться или, наоборот, восхититься, получить новый опыт и измениться. Я не люблю техники, похожие на фокусы, с этой точки зрения не очень жалую и классические эксперименты со стульями, так как мне кажется, что человеческая психика всегда сложнее того, что мы о ней думаем. Поэтому свою задачу как терапевта вижу прежде всего в том, чтобы не мешать человеку проявляться, подталкивать его к этому, наблюдая за тем, как, подобно цветку, раскрывается его душа. Это часто бывает завораживающее зрелище. И бесконечной благодарностью меня наполняет то, что люди готовы этот процесс со мной разделить.

Здесь есть еще такой момент, что в современном мире мы привыкли смотреть на вещи чрезвычайно рационально: вот есть какие-то проблемы, вот, нужно их разрешить, вот, есть соответствующий специалист и техники. Но в настоящей глубокой терапии, меняющей личность, есть элемент таинства, плохо поддающийся анализу. Можно произнести те же самые слова, но с другими людьми они будут звучать по-другому, и ни одна сессия не повторяется, хотя всегда есть нечто универсальное. Мы одновременно похожи друг на друга и вместе с тем у каждого из нас уникальное сознание и уникальный опыт. Если бы не было первого, мы не могли бы воспринимать искусство, потому что оно основано на том, что частный опыт преобразуется в опыт многих, не могли бы общаться и понимать друг друга. Если бы не было второго, мир был бы очень единообразен и не мог меняться. Гештальт одновременно ориентируется на строгие техники, аналитический разбор, вбирая в себя многие достижения психоанализа и клинической психологии, но вместе с тем старается рассматривать каждого клиента как уникального. Жан-Мари Робин считал, что под каждого клиента мы должны изобретать собственную терапию.

Это вечный вопрос, можно ли алгеброй поверить гармонию: есть те, кто отвечает — можно, и для них красота мира в познании (мой муж, к примеру, из этой серии), а есть те, кто всегда ответит «нельзя» - я вот примыкаю ко вторым, хотя очень уважаю и люблю анализ. Но нужно понимать, что все наши попытки описать процесс клиента с точки зрения механизмов сопротивления, ключевой фигуры, потребности в каком-то смысле все равно условны, все многообразие психики человека невозможно уложить ни в одну теорию. Иначе начинается некоторое спекулирование и, скажем так, «шизофреническое» существование, когда человек тебе «Я тебе не доверяю», а ты ему: «Это у тебя проекции».

Само по себе объяснение может быть вообще не нужно, поскольку лечит человека принятие его таким, какой он есть, а не техники сами по себе, техники только помогают раскрыться (я бы даже рискнула и сказала высоким слогом - «исцеляет любовь»).

Конечно, психологи все в какой-то степени деформированы, и я не исключение, но стараюсь работать над собой. Пришла вот в театральную студию в этом году, и привычно включилось мышление: «Так, у этого такая акцентуация, а здесь есть неудовлетворенная потребность в том-то и том-то», но я себя быстро осадила и сказала, что прихожу туда как актриса, а не психолог. И честно стараюсь просто быть собой, а не гештальтистом или диагностом. Иногда я читаю ленту и понимаю, что там одни гештальтисты и ссылаются на себя же. С одной стороны, здорово быть увлеченным чем-то и разделять это с другими, с другой — для меня лично очень ценно общение с обычными, не психологизированными людьми. Необязательно перечитать тонны психологической литературы, чтобы быть счастливым, для этого у каждого есть множество путей. А с другой стороны (я как-то так устроена, что никогда не могу смотреть на вещи однозначно), странно, что дети в школе учат сложнейшие математические формулы, но их не учат каким-то элементарным вещам про собственное устройство, про то, как строить отношения с другими, хотя подростка в 15 лет наверняка больше волнуют любовные дела, чем физика и математика. Впрочем, в школе не учат и многим другим необходимым в жизни вещам: как заработать деньги, как оказать первую медицинскую помощь пострадавшему, как грамотно планировать и достигать целей, и т. п.

О родительстве

Состояние матери для меня довольно естественно. Не могу сказать, что всю жизнь мечтала о детях: больше думала об учебе-карьере. Но когда вышла замуж, детей захотелось почти сразу. Казалось, что все будет в этом смысле очень легко, потому что такая уж порода: моя прабабка родила девять детей, до сознательного возраста дожило семеро. Прабабушка прожила 104 года, моей бабушке, ее младшенькой, сейчас 86 лет, и у нее еще живо несколько старших братьев и сестер, возраст которых уже к столетию приближается. Уж если она родила девятерых, неужели я не рожу? Поэтому рождение безнадежно больного ребенка, да еще путем кесарева сечения, стало для меня шоком. Причем самым большим кошмаром было не само пребывание малышки-дочери в реанимации (она родилась весом 1300 в 36 недель), а отношение врачей и окружающих. Я бы так подробно не рассказывала об этом, если бы не хотела подчеркнуть, что в современном обществе табуированы тема смерти, старения, потери. Услышав о рождении больного ребенка, многие «выкатывали глаза» и старались перевести беседу на другую тему. Я была на тот момент под влиянием такой позитивной психологии, согласно которой, если у тебя правильный настрой, с тобой ничего плохого просто не случится. А если случается — значит, настрой был не тот) Как сказал мне один знакомый тогда: «Подумай, чем ты притянула эту ситуацию». А я ничем не притягивала, просто так произошло — и все. И вторая мысль — если, как говорил Бродский, «подложиться» под трагедию, не сопротивляться ей, то выйдешь потом другим человеком. Так случилось и со мной, потому что рождение и смерть Лизы полностью изменили мое мировоззрение. Тогда мне многие говорили «Все пройдет, забудется», а я не хочу забывать.

Моя память — все, что осталось. И датчики, которые пищали в реанимации, куда я ходила каждый день полтора месяца, и привычный запах дезинфицирующего средства — все помню и никогда не забуду. Мы вообще в этом смысле с мужем «везучие»: у нас все дети побывали в реанимации. К младшему мы уже ходили как к себе домой: а, да, сейчас халат наденем, а где у вас состав-то руки помыть? В этом, конечно, ничего хорошего нет. Но так тоже бывает, и не всегда совпадениям можно найти какую-то причину. Это я для себя открыла не так давно: что многие вещи не объясняются какой-либо теорией, они просто происходят. Как говорила наш тренер Ольга Алеева: «Иногда банан — это просто банан», и если у клиента случился сердечный приступ в кабинете, это еще необязательно означает, что так сопротивление у него работает) Можно, конечно, во всем искать причины и успешно их находить: вот, я влюбилась в этого мужчину, потому что он на папу похож, а вот этот человек меня отталкивает, потому что учительницу школьную напоминает… Это все полезно, конечно, осознавать, но когда-то хочется и жить, не хочется, чтобы жизнь превращалась в череду таких ребусов.

В то же время можно сказать, что я изначально наслаждалась состоянием материнства. Помню, с сыном в слинге гуляла где-то вдоль железной дороги и пела от радости. Когда видишь своего ребенка в первый раз и думаешь: «Ну как я могла сотворить вот это все: эти пальчики крохотные, эти складочки, позевушечки все эти» - невообразимо. Когда ко мне приходили клиентки с запросом «хочу перестать срываться на детей», я искренне сочувствовала, но в глубине души не понимала: ну как на это чудо можно срываться? Когда в три года старшего родился второй, я поняла) Они не спали нормально по ночам, младший поднимался в шесть утра, и оба еще кормились грудью, так что я была в совершенно неадекватном состоянии. Начались вспышки гнева: я бросала вещи, когда выходила из себя, била посуду. Было очень стыдно оттого, что психолог - и такое вот случается. Но в тот момент я поняла, что чудес не бывает, никакая прекрасная терапия и «работа над собой» не заменит семи часов сна. Поэтому очень часто мамам к декретном отпуске нужна прежде всего помощь и общение с другими людьми, переутомление и социальная изоляция — главные негативные факторы, с которыми не все могут справиться.

Родительство сегодня одновременно и более легкая, и более сложная задача, чем раньше. Намного легче ухаживать за детьми, много всяких проектов, объединяющих семьи, создающих специальное пространство для мам и малышей. С другой стороны, это все же свой особый мир, другая тусовка, и женщина с детьми так или иначе выпадает из активной социальной жизни. Недавно услышала простую вроде бы мысль: собственная жизнь и жизнь ребенка идут параллельно, и как-то размышляю об этом до сих пор. Раньше мне казалось, что вот у меня начался очередной проект — дети, и все остальное нужно отодвинуть. И вообще нужно заниматься чем-то одним, если хочешь добиться успеха. Но жизнь идет сейчас, в ней есть разные потребности, и мы постоянно выбираем, какой «отдаться»: отдохнуть, побыть с ребенком, поработать, заняться хобби, побыть с мужем или отказаться от выбора, «потупив» в интернет. Сейчас в моей жизни есть много всего: двое моих мальчишек, гештальт-терапия с клиентами в скайпе, занятия в ярославской театральной студии «Балаган» и немного хобби: вокал, литературное творчество, декорирование, изредка изучение итальянского. Немного читаю и смотрю кино, из последнего хочется отметить роман «Снег» Орхана Памука и «Тринадцатую сказку» Дианы Сеттерфилд, из просмотренного - «Дом странных детей» (Ура, нормальный Бертон вернулся!) Но я все равно недовольна, потому что пока не нашла оптимальный баланс между тем, как «быть с другими и оставаться собой».

Что касается теорий родительства, то из жизни клиентов я вижу, что часто теория «подгоняется» под личностные особенности и психологические травмы. Люди, которым сложно быть в близости с детьми (и вообще с людьми), сложно отдаться чувствам и справляться с ними, любят теории о приучении ребенка «к самостоятельности» и почитывают «Французских детей», которые не плюются едой. А те, у кого сложности с тем, чтобы почувствовать собственные потребности, кто склонен жить жизнью ребенка, часто становятся сторонниками теории привязанности, и тогда уже любое разделение с ребенком воспринимают как трагедию. Потому что, если дети отделятся, тогда маме придется себя в этой жизни куда-то девать, а она не умеет удовлетворять свои потребности и поэтому все время удовлетворяет чужие. Конечно, это не значит, что любое увлечение теорией имеет в основе какие-то личностные проблемы, но важно опираться в первую очередь на себя, а не на «гуру». И на свою любовь к ребенку, потому что и у нас, родителей, есть свои потребности в близости с детьми, в том, чтобы счастливо проводить время с ними, жить с ними вместе, разделяя горести и радости, несмотря на все сложности. У меня точно есть)

О доме

Недавно я посчитала, что в среднем живу в одном месте полтора года последние двадцать лет. Восемь лет прожила в общежитиях. Самая первая комната была 156-я в псковском общежитии на Карла Маркса. До сих пор помню, какая там по утрам выстраивалась очередь в туалет. Что творилось в самих туалетах, лучше не вспоминать. В главном здании МГУ на Воробьевых горах, конечно, было намного лучше: одинокая такая келья-клетушка, санузел делишь с соседом, но все равно было ощущение настоящей приватности. Потом жила у молодого человека, у друзей, потом пошли съемные квартиры… Наш личный с мужем рекорд — три года в одной квартире на Веерной, кстати, в соседнем доме, если не ошибаюсь, купили квартиру убийцы Немцова, там шла вся эта «операция» по подготовке… В Ярославле мы живем два года в квартире, которая тоже нам не принадлежит. Поэтому у меня, с одной стороны, очень сильное всю жизнь желание уюта, какой-то домашности, семейственности (все-таки в 16 лет я покинула отчий дом), а с другой — ужас перед тем, что нужно как-то стать хозяйкой, а навыка такого нет. А вешать шторы и клеить обои, когда неизвестно, может быть, завтра нужно будет чемоданы собирать - зачем? Долгое время мне казалось, что для жизни достаточно одного чемодана, и сейчас лишних вещей я тоже не люблю. Недавно вот думала купить муфту на коляску, чтобы санки детские возить. А потом подумала: ну что она, использоваться будет два месяца в году, а потом лежать где-то пылиться? Обойдусь и без нее. Такой спартанский образ жизни. Сохранилась, например, кофта, которую мне тетя привезла из Италии, когда я была на первом курсе института. И я ее носила с удовольствием до последнего времени, недавно, правда, сослала на дачу. Однако с детьми так, конечно, не проживешь. В последний раз когда мы переезжали, из Москвы в Ярославль — нанимали грузовик)

35 лет

Пару месяцев назад я очень боялась этой даты и много думала о прошлом в связи с ней. Как говорится, экстраверты больше жалеют о том, что они сделали, а интроверты — о том, чего не сделали. Я отношусь ко вторым) Если бы я знала то, что знаю сейчас, пятнадцать лет назад, и можно было вернуться и прожить заново, можно было бы что-то изменить. Тут актуален эпизод из Трассы-60, где героя Майкла Фокса обливает грязью машина, он просит подвернувшегося Гранта «Хочу, чтобы этого не было» - и тот делает так, что машина сбивает его насмерть. Никто не знает, от чего нас уберегают ошибки и неблагоприятные обстоятельства.

 Тем не менее, недавно я пошла на сессию с терапевтом и впервые пережила чувство, что здорова) Большую часть жизни казалось, что со мной что-то не так, надо быть активнее, смелее, привлекательнее, более предприимчивой — но вот сейчас, кажется, настал момент, когда я себя вполне устраиваю настоящей и не хочу улучшать. Хочу улучшать жизнь, но не себя.  

От вашей терапии только хуже

Невыразимо часто к терапевту приходят, чтобы научиться лучше терпеть ту жизнь, которая не нравится. Научите меня справляться с трудностями (читай: научите тянуть на себе целый воз проблем без жалоб и недомоганий). Улучшите мои отношения с мужем (хочу развидеть, что он изменяет). Хочу стать более эффективным (сделайте из меня кого-то другого, убейте тапком этого жалкого неудачника). Хочу перестать чувствовать себя подавленной (научите, как смириться с тем, что муж кричит и замахивается на детей).

В результате терапевтической работы клиент все больше и больше чувствует, что он больше не хочет ТАК, и это пугает. Раньше-то он худо бедно, но умел не видеть, не чувствовать, не обращать внимания. Тебя бьют - не обращай внимания. Тебе изменяют - сделай новую прическу и отбей обратно. Тебе надоела многолетняя пахота на одном и том же рабочем месте - забей и заведи новый роман. И вдруг все это перестает работать, п.ч. получается постоянное ноющее чувство дискомфорта и вообще много всяких чувств: боли, обиды, разочарования, вины, стыда...
От вашей терапии только хуже!
Я жил, и все было нормально! А теперь рыдаю и не могу остановиться.
Клиент забыл уже, что к терапевту он как раз и пришел, потому что не было нормально. Ему кажется, что было более-менее, а сейчас полный треш.
А терапевт будто издевается. "Побудь с этим". Давай, будь, оставайся в этом во всем, извините, говне.
Понятно, ведь терапевт не тот, к кому можно переехать с чемоданом от ненавистных родителей. Не он будет разбираться с начальником, которому вы в первый раз в жизни скажете: "Не кричите, пожалуйста, на меня". Или и того ужасней: "Я увольняюсь". Не терапевт подкинет вам денег, пока вы съедете от токсичного мужчины. И поэтому клиент очень злится на терапевта в такие моменты за то, что он выпустил этого джина из бутылки, забывая о том, что вообще-то в этом и был запрос: чтобы пришли перемены.
Нам-то часто хочется, чтобы перемены пришли как-то сами и без особых проблем. Постучались в дверь и сказали: "Привет, мы перемены, хочешь мешок денег просто так?"

Но в жизни так не бывает.
Поэтому в терапии дальше будет только один путь - проживать усилившийся дискомфорт до тех пор, пока он не подтолкнет клиента к самостоятельным выборам и новой жизни. Многие не выдерживают и уходят раньше.
Не знаю, как другие, а я часто сожалею о том, что клиент выбирает прошлое там, где можно было выбрать будущее. Выбирает жить в атмосфере насилия или скуки, выбирает оставаться одиноким, выбирает не рожать или не менять сферу деятельности... И уходит с терапии.
Есть клиенты, которые после первой встречи говорят: "Я понял, что если проделаю всю эту работу, то слишком многое придется изменить в жизни, поэтому я лучше не буду ее делать, спасибо, до свидания".

У каждого человека есть неизбежное право на выбор, и я как терапевт могу только доверять клиенту и верить, что он выбрал лучшее для себя на данный момент.

Избранные статьи:

Супружество после рождения ребенка

Почему я кричу на своего ребенка

Теория привязанности в России

Чем психотерапевт отличается от подруги

Условия консультирования

Моя свекровь монстр-2

Поскольку тема отношений со старшим поколением вызвала живейший отклик, написала еще одну статью - про конкурентные отношения свекрови и невестки.

Речь идет о ситуациях, когда свекровь активно вмешивается в жизнь молодой семьи, «не отпускает» сына, конкурирует с невесткой за его внимание и любовь. Это может выражаться необязательно в открытых конфликтах, но и в брошенных как бы мимоходом «любезностях» вроде «Свою первую жену Миша тоже очень любил» (сравнение с предыдущими женщинами сына), «А морковку ты в суп, что: не пассировала? Миша любит пассированную» (посыл «я готовлю лучше, чем ты, я знаю сына лучше, чем ты»). Холодность, демонстративное презрение в этомслучае могут быть не менее красноречивы, чем прямая агрессия. Невестка попадаетв невыгодное положение: если она перейдет в открытое «наступление», рискуетбыть обвиненной в агрессивности, если будет молча «сглатывать» подобные пилюли,столкнется с падающей ниже плинтуса самооценкой. 

Моя свекровь - монстр!

Долгожданная статья про отношения с бабушками. Надеюсь, первая в цикле, ибо тема неисчерпаемая.

В первой статье речь пойдет об общих вопросах взаимоотношения со старшими родственниками, в основном о нерешенной проблеме сепарации. 

Приветствую ваши комментарии, вопросы с конкретными ситуациями, пожелания по темам следующих статей. 

С новым 2016-м годом!

Дорогие мамы, папы,

мои клиентки и читательницы.



Поздравляю вас с самым душевным и семейным праздником - с Новым годом.

Родительство не всегда дается нам легко. Я восхищаюсь тем, сколько труда и душевных сил готовы отдавать матери ради того, чтобы изменить свою жизнь с детьми. Психотерапия - это порой сложная, порой почти невыносимая работа.



Но сегодня хочется вспомнить о другом: о том, что дети рождаются, чтобы в этом мире было больше любви и радости. Главное, чтобы мы могли ее взять и наполниться ею.

Я желаю всем нам в будущем году быть в мире с самими собой и со своей семьей.

С Новым годом!



Ваша Анна.

Конспект семинара Л. Петрановской о привязанности

Друзья, по-прежнему очень рекомендую познакомиться с теорией привязанности в книге Л. Петрановской "Тайная опора: привязанность в жизни ребенка". (картинка со стадиями развития привязанности из этой книжки)

Также о стадиях формирования привязанности можно прочитать в брошюре альфа сообщества "Привязанность: жизненно важная связь"

Там, в общем, о том же, но несколько другими словами. плюс у Л.В. отличаются взгляды на привязанность у детей школьного и подросткового возраста. 

Стадии развития привязанности.

1.       Вынашивание (беременность)

2.       Донашивание (до начала ползания)

Ребеночек постоянно на руках у матери, адаптируется к жизни. Формируется базовое доверие к миру: нужен я или не нужен, есть я или нет (поэтому младенцам принято рассказывать, как их зову, что они делали, показывать его ручки-ножки и т.п.). В случае нарушения привязанности сомнения в своем существовании, в своем праве на жизнь.

3.       «У юбки» (от ползания до кризиса 3 лет).

Малыш рядом с мамой, формируется поведение следования. Дети следуют за родителями как физически, так и ментально ( копируют их поведение, демонстрируют послушание)

Формируется привязанность как психологическая утроба, которая помогает ребенку справляться с фрустрацией (ребенок делает много попыток научиться чему-то, падает, разбивается, но продолжает учиться). При фрустрации вырабатываются гормоны стресса, задача родителя – успокоить, не подавляя чувства, обеспечить контейнирование переживаний (то, что Ньюфелд называет «слезы тщетности»). Так гормоны стресса постепенно сменяются на гормоны любви (окситоцин – гормон оргазма). У человека вырабатывается устойчивость к фрустрации и способность легко справляться со стрессом.  

В случае нарушений: если контейнирование отсутствовало, родители не утешали, а ругали ребенка, стресс накапливался, переживания оставались внутри. Растет «человек с железными нервами», возможно посттравматическое стрессовое расстройство, психосоматика (высокое давление, аутоиммунные заболевания). Потеря чувствительности, уязвимости.

Раньше существовала традиция мужских слез (тризна, три дня оплакивания погибших после битвы), контейнирование переживаний нужно и взрослым.

Если родители гиперопекающие, они старались сделать так, чтобы ребенок избегал фрустрации, всегда «подстилали соломку», лишали его опыта переживания неудач. Ребенок вырастет безинициативным, пассивным.

4.       Кризис 3 лет.

«На меня напала истерика». Ребенок начинает воспринимать себя как отдельную личность, не соглашаться и конфликтовать. Важен опыт переживания конфликта, который потом распространяется на взрослую жизнь. Чем более бурно протекает кризис, тем легче потом пройдет подростковый и тем легче будет ребенку во взрослой жизни.

Как справиться с детской истерикой без рукоприкладства? Оригинальные способы: расслабить нижнюю челюсть, попробовать ругаться лежа, встать на одну ногу (помогает переключиться), считать до десяти и дышать.

5.       Нежный возраст. 4-6 лет.

Ребенок становится заботливым, внимательным к другим. Просит завести домашнего питомца. Рисует сердца и открытки с признаниями в любви родителям.

Важно не превращать ребенка в своего психотерапевта, не пользоваться его желанием заботиться.

6.       Кризис 7 лет. Жизнь в социуме.

К этому моменту формируется внутренний образ родителя, так что родитель «внутри» у ребенка, впервые возникает устойчивость к разлуке (до этого не рекомендуют ребенка одного оставлять в санатории или лагере, надолго разлучаться с родителями). Дети становятся менее ранимыми. Основные события жизни ребенка происходят вне семьи. Важен образ наставника. Родителю нежелательно быть наставником, поскольку наставник – оценивающая фигура, а родитель должен обеспечить безусловное принятие.

7.       Подростковый кризис.

Сильные физиологические изменения, детям тяжело их переносить. Двусмысленность положения современных подростков: вроде не взрослый, уже не ребенок. «Не лезьте в мою жизнь, но дайте денег на кино». Заканчивается поведение следования и привязанности. В природе такие особи живут отдельно, львов изгоняют из прайда из-за опасности инцеста. В современном обществе много минусов от того, что половозрелые дети живут с родителями, можно отдать ребенка в школу с проживанием.

Травмы привязанности 

Травмы условно делятся на две категории: дефицитарные (не было чего-то важного) и событийные (насилие, потери близких и т.п.). Дефицитарные травмы люди привыкли не замечать.

1.       Депривация (отсутствие родителя) – сироты. В «лайт-варианте» дети, у которых мама в послеродовой депрессии.

При любой травме возможны разные варианты, куда «пойдет» привязанность.

А. Диффузная привязанность. Формируется к группе, «ко всем сразу», фактически группа становится «родителем» для сироты. После детского дома это криминальные группы, секты, алкогольные компании. В детском доме ребенок привязывается к ровесникам, но и к кому конкретно, отсутствуют персональные отношения. Потребность в успокоении реализуется через зависимости.

Б. Функциональная привязанность. У домашнего ребенка может сформироваться в случае, если мать отсутствует в жизни ребенка, а няни постоянно меняются, ему не к кому привязываться. Формируется недоверие ко взрослым, ребенок приучается использовать их. Истероидные дети.

В. Перевернутая привязанность. В случае, если рядом нет надежных взрослых, ребенок попадает в «альфа-комплекс» и сам «становится взрослым». Ребенок-бунтарь, лидер. Возможны варианты от робин гуда («маленький взрослый») до криминального авторитета.

2.       Пренебрегающий родитель.

Родитель, которого «мало» в жизни ребенка. Много разлук. «Воскресный папа». Непонятно, то ли есть родитель, то ли нет.

Варианты реакции ребенка:

А. Тревожная привязанность. Ребенок «висит» на родителе, пытается привязать его к себе с помощью болезни или плохого поведения.

Б. Перемещенная привязанность. Привязывается к кому-то другому.

В. Избегающая привязанность. Фактически означает отказ от близких отношений. Во взрослом возрасте человек решает быть один, никому не доверяет. «Любить – это больно».

Избегающая привязанность может сформироваться и после развода родителей.

3.       Амбивалентная (токсичная) привязанность.

Нить привязанности как будто отравлена. Ребенок получается и что-то хорошее, и что-то очень плохое (насилие, использование). «Любовь – это насилие». Обычные отношения выросшему ребенку кажутся пресными, скучными. «Бьет – значит, любит».

В России много людей с такими травмами. Формируют себе псевдоконтейнер с помощью власти и богатства, неудовлетворенная потребность к безопасности. Прорывы аффекта, флеш-бэки в травму.

Травмы передаются через поколения, ребенок может «считывать» травмы родителей. Например, демонстрирует тревожную привязанность, если у мамы была такая травма покинутости в детстве.